Забота о безопасности и желание загрузить отечественные верфи — благие цели, критиковать которые занятие неблагодарное. Однако, когда «наверху» предлагают запретить заход в порты двух третей действующего флота, надеясь, что промышленность тут же построит десятки тысяч новых судов, это уже не политика, а какой-то экономический эксперимент. В условиях, когда строительство в России в разы дороже, а планов на замену 3,5 тысячи судов нет, этот «возрастной ценз» рискует обернуться пустыми водными путями, дефицитом перевозок и, самое главное, массовым переводом заказов из Петербурга и Астрахани — прямиком в Шанхай.
Порты
Морская торговля в последнее время стала заложником не только политики, но и филологии. Так, по словам депутата Европарламента Михаэля фон дер Шуленбурга, само понятие «теневой флот» является манипуляцией. Суда так называемого теневого флота не нарушают никаких мировых законов. Наоборот, понятие «теневой флот» даёт внеюридическую мотивацию и оправдание для нарушения морских законов и правил.
Отечественное судостроение преодолело важный психологический и технологический рубеж. Со стапелей судостроительного комплекса «Звезда» в Большом Камне (Приморский край) в эксплуатацию «Совкомфлоту» передан головной танкер-газовоз ледового класса ARC7 «Алексей Косыгин». Событие, которое в текущих реалиях приобретает вес почти национального достижения: судно предназначено для обеспечения работы проекта «Арктик СПГ-2» в условиях жёсткого санкционного прессинга. Однако за торжественными реляциями скрываются новые вызовы — от технологической локализации до экологической ответственности.
Черноморский регион, долгое время считавшийся стабильным «окном» для углеводородов постсоветского пространства, застыл в зоне высокой турбулентности. Регулярные атаки беспилотников на терминал Каспийского трубопроводного консорциума в Новороссийске, повредившие выносное причальное устройство (ВПУ-2), вскрыли критическую уязвимость экспортной системы Казахстана.
В конце прошлого года Правительство подкинуло портовикам проблему, обязав их организовывать и оплачивать подводные осмотры судов по запросу ФСБ. Это привело к росту затрат (такие меры — удовольствие не из дешёвых), нехватке водолазов в ряде регионов (особенно остро проблема стоит на Дальнем Востоке), и в целом к перебоям в работе портов после наступления зимы и появления льдов.
В центре внимания федеральных СМИ на минувшей неделе было обсуждение возможной продажи доли РЖД в ФГК, внедрение беспилотных систем на транспорте и сокращение грузооборота морских портов по итогам 2025 года. Транспортные издания писали об иске к Сергею Шишкарёву, самом существенном за 10 лет сокращении выпуска вагонов и непредъявлении грузов к перевозке по согласованным заявкам. Об этих и других событиях читайте в обзоре прессы от Vgudok.
В редакцию обратился человек, представившийся Евгением Подгаецким (позднее он предоставил VG удостоверение личности в качестве подтверждения своих ФИО – прим. ред.), с предложением прокомментировать расследование против основателя ГК «Дело» Сергея Шишкарёва, которое ведётся в Дубае, и представить таким образом свою точку зрения на ситуацию.
Судоходство процветает на фоне геополитического хаоса, однако человеку свойственно верить в лучшее и люди надеются, что в 2026 году мир станет спокойнее. И в этой ситуации даже малейший намёк на запуск более эффективных торговых маршрутов может стать триггером к снижению акций судоходных компаний. Да, пока что ставки фрахта бьют рекорды. Но есть условия, при которых они могут пойти вниз. Вот три самых вероятных факторов, которые могут на это повилять.
От VG: стабильность металлургии Восточной Азии, помимо прочего, держится на «ниточке» Малаккского пролива, через который ежегодно проходит до 1,5 млрд тонн железной руды и угля. Небольшая глубина и узкий фарватер превратили этот природный проход в жёстко регулируемый «морской хайвей» для гигантских балкеров класса Capesize. Однако предельная эффективность создала опасную уязвимость: любая авария или затор в этом «бутылочном горлышке» мгновенно взвинчивает ставки фрахта и ставит под удар цепочки поставок мирового масштаба. Рынок вынужден играть в логистический слалом, где цена малейшего сбоя измеряется миллиардами долларов. Подробности — у наших коллег из «ПРО Металла».
Можно сказать, все притёрлись друг к другу. Даже как-то притерпелись к резкому росту тарифов, хотя теперь они вызывают не тонкий писк, а громкое негодование. Но есть три новых вопроса.
Во-первых, война с порожняком, то есть, по сути, война с операторами. И крупным-то игрокам несладко, а мелкие просто закрывают бизнес. По данным торговых площадок, десятки компаний сбрасывают от 5 до 50 вагонов. Понятно, что РЖД перестраивают рынок, с крупняком работать проще. Но хорошо ли это будет для бизнеса, для конкуренции, для отрасли? Куда обращаться клиенту, которому надо отправить 5 вагонов в месяц? Не оттолкнёт ли ликвидация вагонных «бутиков» грузы? Басманная считает ниже собственного достоинства заниматься мелочёвкой и отвечать на такие вопросы. Бог ей судья, у монополии свои проблемы. Но какого ляда молчит Минтранс, который отвечает не за индивидуальные KPI, а за здоровье перевозок в целом? Во-вторых, почему в 2019–2022 гг. возили больше и дешевле, а проблем было меньше? В-третьих, обходились же до этого как-то без «Вези или плати». Так ЗАЧЕМ?
Страницы
- « первая
- ‹ предыдущая
- 1
- 2
- 3
- 4
- 5
- 6
- 7
- 8
- 9
- …
- следующая ›
- последняя »